Навеяно темой на форуме, кстати, далеко не первой. Нелестные отзывы о врачах появляются там регулярно, гораздо реже хвалебных.
И как всегда дружная команда севастопольских медиков грудью встает на защиту собратьев, уверяя, что ни за наличие пациентов в палатах, ни за что другое ответственности они не несут, быть на месте во время дежурства не обязаны и вообще им мало платят. Этот последний постулат ещё не прозвучал, но уверяю, прозвучит непременно.
Вспомнилась мне история, произошедшая со мной лет 15 тому назад. На левом плече с внутренней стороны вскочил небольшой прыщик. Я его не трогала, но через пару дней он раздулся до размеров грецкого ореха. Через неделю я не могла разогнуть руку и с трудом её поднимала. Мама, увидев, что лучше мне не становится, стала гнать меня на скорую. Я панически боялась разреза и скорой, но мама наседала. Пришлось идти.
Фельдшер, осмотрев мою больную лапу, потрогав её (причинив мне жуткую боль, так как мне казалось, что болит уже всё плечо), серьёзно посмотрела на маму и сказала: "Как же вы так запустили? Мы тут не поможем, нужно ехать в город в первую горбольницу и вскрывать". Не теряя ни минуты, мы поехали. Я, завывая по дороге от страха перед предстоящим "вскрытием", по цвету напоминала буряк: нос и щёки бордовые, глаза сузились от слёз...
Приехав в первую, мы не обнаружили какого-то прибора или кабинета (я уже не помню), у них там был ремонт. Нас отослали на комплекс.
На комплекс мы притащились уже во второй половине, я зарёванная просто в конец. В итоге нам удалось попасть в кабинет к хирургу и поймать его между двумя операциями. Хирург - огромный по сравнению с нами, как мамонт, - посмотрел на мою руку и начал мяться:
- Вы понимаете, у меня сейчас ещё операция... Я конечно мог бы...
Повисла пауза, во время которой я всхлипывала, мама бестолково смотрела на гиганта в чепчике и халате, а он выжидал от нас каких-то предложений. Мама - бывшая коммунистка - никогда не отличалась способностью предлагать и давать "дары". Так мы и стояли, пока не вошёл другой хирург, помельче, но постарше.
- Что там у нас? - поинтересовался он.
- Вот, - мама вывернула мою руку и сунула ему.
- Чего ждём, так затянули - надо резать.
Без неловких пауз, без пространных объяснений о числе сегодняшних операций он повёл меня в жуткое место. Проверил, не повреждены ли лимфоузлы, после чего, не дав мне даже сообразить, вскрыл мой нарыв и надавил содержимого столько, что хватило бы на всю больницу. Во время разреза боли я не чувствовала - у меня сама рука болела сильнее. При нажатии я уже стала плакать и выкручиваться.
В общем, я что хочу сказать. Имени врача я не знаю, но я уверена, что он тогда меня спас - ничего не прося, не считая своё время. Сделал работу, не расчитывая ни на какую благодарность. Я лицо его до сих пор помню. И от всего сердца желаю здоровья ему и его близким. Времена всегда одинаковые. Оскотиниться или нет - личный выбор каждого. Я вот только не понимаю, зачем, делая первый выбор, идти на такую работу? Чтобы уже в 30 лет захлебнуться в собственном равнодушии и презрении к окружающим?
Я предлагаю таким "озарённым медикам" освободить ряды абитурьентов в медвузы и начать познавать компы. Так можно работать удалённо, не сталкиваясь с людьми, и никто не пострадает.
surprised
amused
contemplative